Запад, Восток и Россия

В нашем мире проходит фундаментальный слом парадигм, сопоставимый с тем, который произошел в Новое время. Новое время (модерн) сменило собой "традиционное общество" (премодерн), утвердило программу его полного уничтожения и приступило к ее исполнению. Это была настоящая революция парадигм. Сегодня на наших глазах складывается новая парадигма, которую принято называть "постмодерном". Смысл этого понятия сводится к обозначению нового состояния цивилизации, культуры, идеологий, политики, экономики в той ситуации, когда основные энергии и стратегии модерна, Нового времени, либо представляются исчерпанными, либо измененными до неузнаваемости. Приставка "пост" отсылает нас к состоянию, следующему за данным. Постмодерн наступает только после конца модерна.

Модерн как парадигма, рожденная Западной Европой в Новое время, была отрицанием традиционного общества. Как альтернативный концепт он был рожден посттрадиционным и антитрадиционным обществом, выработавшим систему критериев, в которой наука, опыт, техническое развитие, рационализм, критицизм и индивидуализм заместили собой теологию, коллективность, веру, догматику, холизм, интуицию, онтологизм традиционного мира. Программа модерна питалась энергией отрицания, опрокидывания устоев того, что тысячелетиями казалось непререкаемым абсолютом. Западный модерн распространялся, созидался и укреплялся через борьбу с не-модерном, не-современностью, "премодерном", а также через борьбу с не-Западом (Востоком или Третьем миром). А. Тойнби осмыслил этот процесс в тезисе "The West and the Rest", у С. Хантингтона он превратился в "The West against the Rest". Программа и основной пафос модерна заключались в ниспровержении очевидностей традиционного общества, либерализации и освобождении человека от всего того, что догматически претендовало на роль его коллективной идентификации.

В издательстве "Амфора" вышла книга Евгения Головина - известного писателя, поэта, переводчика, литературоведа, оккультиста, специалиста по эзотерике, знатока алхимии, мистика. Книга носит название "Мифомания". В ней Евгений Всеволодович дает новые, неожиданные ответы на вопросы, связанные с мифами и порождаемыми ими проблемами. Исследуя природу мифа, пересказывая его по-своему, Евгений Головин приходит к убеждению, что миф - это самое сокровенное, что есть в человеке, это основа человеческой личности, свидетельство ее уникальности. Только сохранив личный миф, можно противостоять диктату знания и охватившему мир информационному безумию. В этом смысле без мифов сегодня не обойтись. Предлагаем вниманию читателей главу из книги "Мифомания".

Миф — силовая линия, по которой направляется любое бытие: одуванчика, слона, скоростного поезда, прибрежного утеса и т.д. И, разумеется, человека, сколько бы он ни рассуждал о свободе воли. Это не исключает случайных обстоятельств, стихийных потрясений, безумия, врагов, благодетелей, болезни, смерти и прочего. В общем смысле эта силовая линия незримо и неслышно определяет бытие космоса и природы в данную эпоху. Как только она меняется, "определение бытия" и всех его параметров принимает другие термины и другие качества. При "великом Пане" и других греческих богах шла одна силовая линия; при Перикле — другая, при императоре Тиберии — третья, при Наполеоне — четвертая.

Тьма является сферой, превышающей тварный Свет, поскольку указывает на возможность непроявления. Являя себя как смерть в имманентном мире, она, разрушая иллюзию бытия, суть указатель принципиальной невечности и ограниченности Света, сущностно она есть его онтологическим пределом.

Но верно и то, что и сама Тьма - лишь определенное отражение Света, и этот уровень вообще возможен только как оппозиция к тварному Свету, ибо представление о Тьме и смерти возможны только в противопоставлении к Свету и жизни. Правое и левое, мужское и женское взаимно ограничивают и предопределяют друг друга, и в этом смысле они указывают на реальность, превышающую любую двойственность, великое тождество, включающее в себя (как Единство) и преодолевающее (как Единое) дихотомию Света и Тьмы.

Нумерологически Единое является метафизической Единицей, пифагорейской Монадой, в индуизме соотносимым с Атманом и первопринципом Чистого Бытия-в-Себе, Сат (Светом Самосиянным). На уровне активного проявления, имеющем отношение к Свету, этот первозданный принцип являет себя в образе двойственного бога, Вещего Велеса (в индуизме соотносимого с Шивой и Пурушей), высшего бога созидания и разрушения, как первичный нетварный и тварный Свет, что выражаются в двух ликах Велеса.

Творение означает усечение Единого, его умаление, которое выражает себя в самоотражении, метафизической Дуаде, которой и стают пара Велеса (Пуруши) и Мары (Пракрити). Последняя суть Тьма непроявленности, Великая Матерь бытия, т. е. сущностно иллюзии. Имя Мары-Майи есть практически буквальным славянским аналогом латинского "illusio", это сущностно и есть корень и субстанция тварного мира.

Текст лекции, прочитанной в музее Маяковского 13-го декабря 2005 г. в рамках "Нового университета".

Моя лекция посвящена проблеме темноты и неизвестности, которые окружают нас: в том числе и судьбы России – хорошие или плохие, и судьбы этой планеты (если это действительно планета, во что я глубоко не верю), и прочее, и прочее, и прочее. Словом, поскольку мы не знаем, что с нами было до нашего рождения и, скорее всего, не знаем что будет после нашей смерти, то, в сущности, мы окружены абсолютным незнанием вообще. Поэтому то частное знание, которое мы имеем, в сущности, не стоит ни гроша.

Почему я выбрал тему Лилит. Именно потому, что это одна из наиболее малопонятных тем. Меня заинтересовала в своё время, когда я пытался читать Библию, одна странная фраза. (Все мы более или менее читали Библию – одни хорошо, другие плохо, так что дело не в этом). А фраза была такая (из Екклезиаста): "Я смотрю на мир глазами своей души и нахожу женщину горше смерти" ¹.

Меня эта фраза очень удивила, причём именно потому, что это сказано именно в Библии, а не где-нибудь. Всякий может пожаловаться на дурной характер своей возлюбленной или жены, но всё это не говорит о необычайном акценте этой фразы: "Я смотрю на женщину глазами своей души и нахожу её горше смерти… Её сердце – клетка, её руки – цепи"… Почему так. Почему так. Ведь можно сказать совсем другое дело, можно сказать, что женщина есть источник жизни, женщина воспитывает нас, кормит, поит и так далее, и так далее. К тому же сказаны в Библии и следующие слова: "Нехорошо мужчине быть одному. И Господь создал Еву" ².

Восемнадцать глав этой книги, написанных в разное время, объединяет одна идея – критика современного западного общества, его экономической и политической модели, масскультурной матрицы и стереотипов мышления, которые отражают дух либерализма, распространяющий своё влияние на весь остальной мир. Его инструменты – глобализация, всевозможные торговые и экономические соглашения, системы коммуникаций и новейшие технологии.

Автор очень обстоятелен в своих исследованиях, его взгляды обоснованы трудами как предшественников, так и архитекторов либерализма и нового мирового порядка – от экономистов и политиков до практикующих "революционеров", повлиявших на смену многих режимов. Эти исследования уходят к эпохе великих географических открытий, времени появления буржуазного сословия и механизма ростовщичества.

Стиль автора лёгок и увлекателен. Эрудиция впечатляет. Темы – вопросы государственного конструирования, справедливости, конфликтов, свободы и личной ответственности – касаются каждого из нас. Над переводом трудились шесть специалистов в области философии, политологии, филологии и международных отношений. Предисловие к изданию написал известный российский философ Александр Дугин.

Итальянский консервативный философ Юлиус Эвола в своей книге «Путь киновари» высказался таким образом: «Моя биография - моя библиография». Это целиком справедливо в случае Александра Дугина, чей интеллектуальный портрет легко выстроить на основе анализа его произведений. Причём не столь важно, чему конкретно посвящено каждое из них - идеям традиционализма, религиоведения, политологии, философии науки, культурологии или геополитики. Разнообразие рассматриваемых объектов и дисциплин лишь подчёркивает единство метода, который является осью всей философии данного автора.

Последовательность написанных и опубликованных книг позволяет распознать внутренний план жизненного философствования, вычленить в нём движение от поглощённости созерцанием метафизических принципов ко всё более частным и прикладным аспектам, вплоть до анализа текущей политики и современной поп-культуры. Это не этапы философского созревания, но, напротив, траектория движения от общего к частному, от фундаментального к прикладному.

В чём скрыта основная движущая сила исторического процесса? Множество копий сломали учёные вокруг этого вопроса. Древнейшее объяснение различных событий потрясавших человеческие общества в разные периоды истории – «Так богу угодно». Подобная постановка вопроса доминировала у авторов исторических сочинений издавна. Или как вариация этого представления: историю творят деяния великих личностей – завоевателей, полководцев, пророков, реформаторов, не без помощи высших сил естественно.

Первым научную определённость в вопрос о движущих силах исторической эволюции внёс великий Карл Маркс. Будучи одновременно философом и экономистом, он, естественно, на философский вопрос о заводной пружине развития человеческих обществ, взглянул сквозь призму экономики. Эта и ныне самая модная из всех наук, кажется, способна давать ответы на все наиболее острые вопросы развития человечества.

С точки зрения данной дисциплины очевидно – основной мотив, движущий деятельностью, как отдельных личностей, так и коллективов это материальная выгода. Эволюция же любого из человеческих обществ заключается в постоянной и изнурительной гонке за повышение уровня производства разнообразных благ и увеличение их потребления.

Смысл интенс-лекции, отличие интенс-лекции от обычной лекции заключается в том, что интенс-лекция - это лекция, в которой есть все сразу. Если вы внимательно слушаете два часа, если ваше сознание работает в полную меру, а еще лучше – быстрее, то вы в течение двух часов резко превращаетесь из одного человека в другого.

Обычные лекции проходят так: пришел профессор, побубнил что-то, кто-то слушал вполуха, кто-то записывал, кто-то там чего-то курил, кто-то пиво пил. Это не интенс-лекция, поэтому они длинные, профессору всё безразлично, студентам всё безразлично. Поэтому и растянуто на много-много лет: люди учатся, но умней не становятся.

Интенс-лекция - прямо противоположное обычной лекции явление. Это такая лекция, когда преподаватель не отрабатывает какие-то деньги, не живет этим бесконечным процессом, вроде как толочь воду в ступе, и студенты тоже собрались не по случайным соображениям, чтобы получить какую-то бумажку, или время провести, но все пришли - и преподаватель, и слушающие, - для того, чтобы в максимально сжатые сроки максимально уплотнить сознание, уплотнить собственное состояние, чтобы после лекции стать другим человеком.

По сути дела это не лекция вообще, это некий обряд, интеллектуальный обряд, ритуал, который осуществляется с определенной целью – изменить внутреннее состояние человека, из состояния невежества относительно определенной конкретной темы перевести человека в состояние полной компетенции.

Например, в изучении языка всегда есть такой момент, когда человек не знает язык - и когда он его знает. Он может знать очень плохо, но на самом деле он его знает. А есть люди, которые учат язык вечно, всегда, слово выучил на недельке, еще слово, еще слово, все равно он не знает ничего.

Диалога с дьяволом, как у Гете, у Булгакова не получилось.

Булгаков несколько раз жег рукопись, но роман и не сгорал, и не воскресал в завершенном величии. Это сожжение не было ни пушкинским сожжением, ни гоголевским. Булгаков отправлял непокорного дьявола в ад, но дьявол сочинен Богом, а такие сочинения не горят. Как раз после этого Булгакову, судя по всему, покажется, что ему не быть ни Га-Ноцри, ни Мастером – не описав дьявола.

Поэт не мог не знать, что Воланд – единственный поводырь на лунном бездорожье, и не пойти за ним – пропасть. Наверное, все-таки уверовав в то, что все дороги в любом случае ведут к Христу, Булгаков отправляется за Воландом, хотя дьявол его и не зовет за собой. Но и не отторгает его. В 1931 году Булгаков обращается к Богу: «Помоги, Господи, кончить роман», но, как известно, Господь не помог поэту кончить сочинение. Роман навсегда так и остался черновиком. Хотя Булгаков и не переставал жечь, жечь и жечь тетради. А потом сам и только сам их восстанавливал...

Воланд тоже восстанавливает сожженный роман Мастера о Понтии Пилате. Нужна ли эта рукопись дьяволу? Разве он чего-то не знает из той истории? Он знает эту историю наизусть, он ее выучил, как любимую поэму, и с этой поэмой на устах он коротает свою вечность. А сейчас, воскрешая рукопись, дьявол, наверное, жаждет невозможного: подержать в руках рукописи книг Всевышнего, которых никто никогда не видел.