20 сентября, среда
Поиск 
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Традиция | В.Карпец | Единоверие | 30.03.04 Напечатать текущую страницу
Владимир Карпец

Что такое Единоверие?

В сегодняшней русской катастрофе одни винят 1991 год, другие - 1917. В какой-то степени правы и те, и другие, но именно только "в какой-то степени". Русский народ (сердцем которого была и остается только Церковь) был разделен именно в этом сердце надвое в середине XVII века. Все последующее, по существу, уже не имело никакого значения.
Отбрасывая политические стороны вопроса, остановимся лишь на чисто церковной его стороне.
Суть раскола заключается в том, что господствующая Православная (как ее называли в ХIX веке, "греко-российская") Церковь полностью сохранила апостольское преемство и канонически законную иерархию, а старообрядцы это преемство и иерархию утратили, но зато в неизменности сохранили полноту православного богослужения не только Русской, но и Вселенской Церкви в том виде, в каком оно существовало до Ферраро-Флорентийской унии 1439 года и последовавшего за ней падения Византийской империи, богослужения, содержащего все богатство и глубину святоотеческого Предания. Вместе с полнотой богослужения старообрядцы сохранили древнее трехпогружательное крещение, каноническое пение и иконопись, особенности православного воцерковленного быта. Однако клятвы, наложенные так называемым Великим Московским Собором 1666-67 годов (собор этот был, по сути, неканоническим, так как трое присутствовавших на нем восточных патриархов были безместными, то есть по разным причинам отстраненными к тому времени от управления поместными Церквами) на приверженцев старых обрядов сделали надежды на преодоление раскола неосуществимыми. В ответ на клятвы и прещения старообрядцы столь же неправомерно стали обвинять пошедших - часто вынужденно - за "новинами" в ереси. К тому же с утратой иерархии само старообрядчество раскололось на множество толков и согласий, среди которых можно выделить два основных направления - поповское, то есть приемлющее священство, иногда, впрочем, сомнительного поставления, как и совершаемые этим священством таинства, и беспоповское, отрицающее саму возможность священства и таинств (кроме крещения и покаяния) после событий XVII века.

Но дело в том, что Россия огромна, и, как бы кто этого ни хотел, ее никогда (просто физически) было невозможно сравнять одним катком. В воспоминаниях Льва Тихомирова есть замечательное место. Будущий идеолог самодержавия (еще в бытность свою народовольцем) ехал в одном купе с неким австрийским подданным. Спор, как всегда, зашел о свободе. "Все-таки нашу свободу с вашей не сравнить, -- резюмировал Лев Александрович, -- у вас можно все говорить, но нельзя ничего делать, а у строго наоборот - говорить нельзя, но делать-то зато можно абсолютно все". Сегодня впервые за много столетий это стало не так - "вписываемся в Европу", но речь здесь не об этом. Сказанное как раз относится в огромной степени к вопросу о церковных никоновых реформах. Всегда были православные люди, которые не хотели поступиться ни единством Церкви, ни древним благочестием, храня верность и тому, и другому. Их и называют единоверцами.
По определению Собора 1917-1918 гг. единоверцы суть чада Русской Православной Церкви, хранящие старые обряды и подчиняющиеся церковному священноначалию. Иные названия - "православные старообрядцы", "церковные старообрядцы", "Древлеправославные Патриаршей Церкви". В настоящее время (в том числе в официальном обиходе) вместо определения "единоверческие приходы" часто употребляется понятие "старообрядные приходы Русской Православной Церкви". По ныне действующему церковному Уставу для введения в употребление старого русского обряда (вместо широко принятого греко-западнорусского, так называемого "нового") необходимо утверждение приходским собранием решения большинства голосов церковной общины в четыре пятых ее членов. Рукоположение единоверческого духовенства осуществляется архиереями Русской Православной Церкви по древнему, дораскольному чину, по старым книгам. Единоверие ни в коем случае не есть отдельная "церковь" или "согласие" -- оно пребывает в лоне Русской Православной Церкви в полном единении со всем Вселенским Православием. В отношении вероучения, догматики, таинств, а также основ социального поведения никакой разницы между единоверцами и остальными православными христианами нет.
В течение всей послераскольной истории в русском старообрядчестве жила надежда на восстановление церковного единства. С ней и связано было учреждение в 1800 году Единоверия как особого (на первых порах) церковного учреждения. Единоверие, впрочем, существовало и раньше. Прежде всего, "в скрытом виде". При всех гонениях на старообрядцев в отдаленных "никонианских" монастырях, таких, как Анзерский Елеазаров на Белом море, удалось, подчинившись Синоду, сохранить древлеправославную традицию, по крайней мере, в основных ее чертах. ("Вот отчего старообрядцы/Елеазаровские святцы/Не отличают от старин", -- писал позже Н.Клюев). Примерно то же самое происходило и в XVIII веке в Сарове, о чем явно свидетельствует переизданная недавно репринтным способом книга "Саровские старцы". (Сретенский монастырь М 1996) Особо следует назвать Корсунский мужской монастырь, основанный князем Потемкиным в 1779 году при селе Большая Знаменка Таврической губернии Мелитопольского уезда с разрешением добровольного поселения там старообрядцев. Монастырь был чисто старообрядческим, а затем стал единоверческим. В ХIX веке он пришел в запустение, однако, в 10-е годы ХХ века единоверческая церковь Знамения Пресвятой Богородицы насчитывала уже около 20 тысяч прихожан. Тем более это относится к приходским общинам: на отдаленных приходах "стихийное старообрядчество", а на самом деле единоверие, было явлением если не повсеместным, то очень распространенным. Такие приходы, как писал еще в 1912 году в книге "Философия истории старообрядчества" В.Г.Сенатов, просуществовали вплоть до 60-х годов XIX века, как раз до "великих реформ". "Золотая осень крепостного права" как раз и было временем, когда "каков был поп, таков и приход", и наоборот. На такой почве и возникло стремление к "институционализации" Единоверия как способа преодоления раскола. Для старообрядцев речь шла здесь, прежде всего, об обретении законной иерархии. В 70-80-х годах XVIII столетия проживавший в Стародубских слободах инок Никодим составил так называемые "статьи", которые он представил через князя Потемкина Императрице Екатерине II. Основное содержание их было в прошении о том, чтобы все клятвы и проклятия на древнее чиносодержание и, прежде всего, на двуперстие, были уничтожены, чтобы никакого особого чиноприема для старообрядцев в господствующую Церковь не было, чтобы действовавшее старообрядческое священство оставалось в законной силе, а самое главное - чтобы в Стародубье был прислан епископ, который состоял бы "при старообрядчестве", совершал бы богослужения по старым книгам и рукополагал новое священство. Вопросы о снятии клятв и епископе были оставлены без ответа, однако 11 марта 1784 года последовал Рескрипт Императрицы "о даровании старообрядцам по их просьбам священников и о дозволении им отправлять для них службу Божию по их старым обрядам". Однако, сама Екатерина, чья "терпимость" была вызвана, скорее, равнодушием и чисто прагматическими соображениями, не проявила дальнейшего интереса к этому делу, и оно "заглохло". Император же Павел, сам приверженный древнему чину православного богослужения (в его домовой церкви в Михайловском замке служили по-старому), полагал дело восстановления полноты Русской Церкви одной из главных задач своего правления. В 1796 году законное священство было даровано старообрядцам Казани, в 1797 году - Нижнего Новгорода, а 12 марта 1798 года был издан Именной указ Императора, в котором всем епархиальным архиереям предписывалось рукополагать священников для старообрядцев, причем в обязательном порядке по древнему чину. По этому же указу было разрешено повсеместное строительство старообрядческих храмов.
Сразу же после издания этого Указа на Высочайшее Имя было подано прошение московских старообрядцев, почти во всем (кроме упоминания о епископе) сходное со "статьями" инока Никодима. В них, однако, содержался новый, очень важный пункт о том, чтобы старообрядцам по их личному желанию было разрешено приобщаться Святых Христовых Тайн в Греко-Российской Церкви, а сынам этой Церкви "приобщаться Святых Тайн от старообрядческих священников". Из отмены клятв естественно вытекало требование о том, что "Распри, раздоры и хулы ни с единыя стороны да не слышатся за содержание разных обрядов и разных книг, употребляемых для богослужения". На поданном ему прошении Император начертал: "Быть по сему". На доработку оно направлено московскому митрополиту Платону. В результате последним были составлены так называемые "11 пунктов Единоверия", утвержденные Синодом. В большинстве своем они удовлетворяли просьбы просителей, однако некоторые детали были составлены так, что существенно сужали возможности изживания церковного раскола. Так, п.1 разрешает клятвы, наложенные на приверженцев старого обряда только в случае их перехода в Единоверие. Присоединение к Единоверию было возможно только для "не менее пяти лет уклонявшихся от Церкви" (п.5), а принятие Святых Тайн членом Греко-Российской Церкви от единоверческого священника допускалось только "в крайней нужде, в смертном случае" (п.11). Этот пункт очевидно противоречил предшествовавшему ему п.10, подтверждавшему "оставление священнодействий, совершенных старообрядческими священниками в законной силе (при этом таинства, совершаемые в Греко-Российской Церкви, также должны приниматься единоверцами без исправления)". Все эти оговорки лишали стремления как Императора Павла, так и старообрядцев (начиная с инока Никодима) силы и ясности, придавали тогдашнему единоверию двойственный характер и были одной из причин того, что большинство старообрядцев "пункты" не приняло и продолжало поиск церковной иерархии "на стране далече". И все же это был шаг в правильном направлении. Нет сомнения в том, что останься Император Павел в живых еще на некоторое время, дело воссоединения Православной Церкви было бы продолжено. Однако все пошло несколько иначе. Из-за двойственности "пунктов" единоверие приобретает и двойственный статус: "общеправославные" (выражение единоверческого епископа священномученика Симона) смотрят на него как на "полураскол", а старообрядцы - как на "полуниконианство", сравнивают с католической унией в западных областях России. К тому же, несмотря на то, что в "пунктах" оговаривается основанная на Кормчей практика избрания священника членами общины, на единоверческие приходы начинают, по привычной синодально-консисторской практике, присылать выпускников семинарий и академий с "протестантской закваской", не знающих ни старого обряда, ни крюкового пения, далеких от идеалов и интересов старообрядцев. К тому же при Николае I правительство принимает курс на искоренение старообрядчества, и в единоверие начинают "загонять" насильно . Надо сказать, что к этому времени и в старообрядческой среде усиливается непримиримое отношение к господствующей Церкви, нашедшее выражение в утверждении в 1846 году Белокриницкой иерархии. Взаимное обострение отношений привело к тому, что началась массовая насильственная передача старообрядческих храмов единоверцам, а с 1855 года старообрядцы, не "переписавшиеся" в единоверие, лишались права записываться в купеческое сословие. Особенно болезненно православное сознание воспринимает изъятие из храмов икон (в том числе чудотворных), крестов, колоколов, панагий… Все это действительно изымалось из старообрядческих храмов и передавалось в единоверческие. Печальная эта страница в истории единоверия до сих пор тяготеет над ним.
Так или иначе число "записных" единоверцев к середине XIX века увеличилось в несколько раз и составляло едва ли не четверть населения Российской империи. При всех отрицательных сторонах происходивших событий явление это имело одну важнейшую положительную - это было свойственно русской жизни всегда, вплоть до последнего времени, до "глобализации" -- она умудрялась "обкатывать" и, не отвергая, переделывать на свой лад любые выдумки и новины - старый русский обряд оказывается в определенной степени "легализован" и перестает в сознании церковного народа и, что особенно важно в России, огромной армии чиновников, быть непременным атрибутом раскола. Тем более, что Митрополит Московский Филарет занимает в 40-60-е годы совершенно иную позицию, чем Митрополит Платон. Святитель фактически указывает на равночестность нового и старого обрядов и в проповеди на освящение Никольского единоверческого храма на Рогожском кладбище в 1854 году произносит ставшие знаменитыми слова: "Вы единоверцы нам, а мы единоверцы вам". Филарет был сторонником создания единоверческой иерархии и предложил Синоду дать единоверцам викарного епископа Богородского (ныне г.Ногинск Московской области). Однако из 22 членов Синода за предложение святителя Московского высказались только 10. Тем самым решение принято не было, хотя среди его сторонников были преосвященный Макарий (знаменитый историк Русской Церкви), митрополит Филарет Черниговский, будущий Митрополит Московский Иннокентий (причисленный, как и Митрополит Филарет, к лику святых). Митрополит Филарет считал, что в единоверческих храмах должен в полном объеме соблюдаться только старый богослужебный чин, прежде всего двуперстие, пение - исключительно знаменное, крюковое, а дети членов единоверческих общин обучаться должны в отдельных церковно-приходских школах с особым обучением всему, что связано со старым обрядом. По его распоряжению и при его участии были основаны Никольский единоверческий мужской и Всехсвятский единоверческий девичий монастыри в Москве. Первым настоятелем Никольского монастыря был архимандрит Павел Прусский (1821-1895), один из необоснованно забытых подвижников и праведников XIX века, ученейший муж, миссионер и едва ли не лучший знаток истории и быта различных толков и согласий (сам он происходил из семьи федосеевцев). Архимандрит Павел оставил после себя четыре тома своих сочинений по вопросам богословия, апологетики и церковной истории. Никольский монастырь, славившийся своим образцовым богослужением (Митрополит Филарет называл его лучшим по богослужению монастырем Москвы), одновременно вел огромную миссионерскую работу, которую в старообрядческой печати часто представляют как односторонне "никонианскую". Это не так. Опровергает такие утверждения хотя бы то, что один из наиболее известных обличителей старообрядчества профессор Н.И.Субботин (1827-1905), сдружившийся с архимандритом Павлом, обратился к единоверию и был погребен в Никольском монастыре. Отпевание профессора совершал Митрополит Московский Владимир по полному древнему (единоверческому) чину.
Вообще во многом именно под нешумным, но непрестанным влиянием единоверия в широком общественном и научном сознании второй половины XIX века меняется отношение к старому обряду, старообрядцам и церковным реформам XVII века, а, следовательно, и ко всему тогдашнему состоянию русской церковной жизни. В 1884 году выходит книга профессора Московской Духовной академии Н.Ф.Каптерева "Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов. Время патриаршества Иосифа", затем появляются новые труды того же автора, в которых он убедительно доказывает, что старый русский богослужебный чин всеобдержно употреблялся во Вселенской Церкви до XV века, а новогреческий - результат преимущественно католических заимствований после Флорентийского собора. Несмотря на возникшие у автора личные трудности, семена, посеянные его (и многих других историков) трудами, начинали прорастать.
На правительственном уровне для утверждения единоверия очень много сделал Тертий Иванович Филиппов (1825-1899), ближайший сотрудник К.П.Победоносцева, автор книги "Современные церковные вопросы" (мало известен его вклад в развитии русского искусства: под его влиянием и при его непосредственном участии написана "Хованщина" М.П.Мусоргского; Филиппов был ближайшим собеседником - и даже в каком-то смысле соавтором - К.Н.Леонтьева и Л.А.Тихомирова). В 1886 году Синод издал "Изъяснения о содержащихся в полемических против раскола сочинениях прежнего времени порицаниях на именуемые старые обряды". "Изъяснения" эти, хотя и не отменяли клятв 1666-67 гг., указывали (пусть и неосновательно) на то, что клятвы эти были (якобы) наложены не на сами старые обряды, а только на конкретных людей за их отделение от Церкви. Тем самым, пусть и с оговорками, но фактически было сказано, что в старом обряде нет ничего не только еретического, но и просто зазорного. А то, что Император Александр III первым из русских Царей послепетровского времени отпустил бороду, было молчаливым, но все же указанием на то же самое. С этого времени именно единоверцы (а не старообрядцы) были главной движущей силой борьбы за отмену клятв собора 1666-67 гг., на что указывается и в современной старообрядческой литературе (см. в т. ч. С.Г.Вургафт, И.А.Ушаков. "Старообрядчество. Лица, события, предметы и символы. Церковь, М., 1996, с.145).
То, что на уровне правительства и Синода проявлялось достаточно непоследовательно (так, по Синодальному благословению продолжались печататься книги вроде "Пращицы" или "Розыска о раскольничьей брынской вере"), становилось господствующим в общественном сознании. "Для пользы и чести нашей Церкви желательно, чтобы принцип единоверия был проведен с полною последовательностью", -- писал, в частности, Владимир Соловьев. Осуществление этих чаяний смогло начать осуществляться только после "Высочайшего Указа об укреплении начал веротерпимости" от 17 апреля 1905 года. Сам по себе этот указ, как и все законодательство этого времени, был крайне двойственен. Негативную его сторону формировали либеральные мотивы, основанные на доктрине "прав человека и гражданина", дававшие свободу всем конфессиям и сектам и подрывавшие православный характер Русского государства. Вместе с тем объективно он "восстанавливал в правах" не только современное старообрядчество, но и всю молившуюся двуперстно Древнюю Русь. Последовавшее за Указом распечатывание алтарей на Рогожском кладбище и почти мгновенный расцвет старообрядчества вообще сделали вопрос о воссоединении Русской Церкви не просто насущным, но первоочередным. Именно теперь единоверие приобретало то исконное значение, которое придавали ему его создатели - Император Павел и инок Никодим. Необходимость решения вопросов о снятии клятв и о единоверческих епископах стало само собою разумеющейся. Тем более, что впервые за два с половиной века началась подготовка с Поместному Собору Русской Православной Церкви (согласно Кормчей, такие соборы должны проводиться каждые два года). В 1906-07 гг. Четвертый Всероссийский миссионерский съезд в Киеве и Шестой отдел Предсоборного присутствия заявили о равночестности древнего и нового обрядов. Центром единоверческого движения в широком смысле слова стала единоверческая община Санкт-Петербурга, которую возглавлял настоятель Никольского храма священник Симеон Иванович Шлеев (будущий священномученик Симон, канонизированный Архиерейским собором Русской Православной Церкви в 2000 году). Община издавала еженедельный журнал "Правда Православия", на страницах которого открыто обсуждались вопросы будущего устройства единоверия, его взаимодействия со старообрядческими согласиями, поповскими и беспоповскими, перспективы будущего объединения всех в лоне Церкви. При этом мнения, высказываемые на страницах журнала, очень часто совершенно не совпадали с официальной позицией Синода. Все это подготовило широкое обсуждение проблем Единоверия - и, шире, судеб Русского Православия в целом - на Московском единоверческом съезде 1910 года и Всероссийском съезде православных старообрядцев (единоверцев) в Санкт-Петербурге в январе 1912 года. Съезд этот собрал 250 депутатов от клириков и мирян и стал воистину первым за два с половиной века соборным обсуждением церковных проблем - его даже называли "собором до собора". Тем более, что от имени Синода председательствовали на нем два человека - Митрополит Сергий Финляндский (Страгородский) и Митрополит Антоний Волынский (Храповицкий), будущий Патриарх Московский и Всея Руси и будущий глава Русской Православной Церкви за рубежом. Формально на повестке дня съезда стояли два вопроса - о единоверческом епископе и о клятвах соборов 1656, 1666 и 1667 годов, - но обсуждали гораздо более широкий круг вопросов. С основным докладом выступил священник Симеон Шлеев. "Прежде всего, -- указал он, -- следует пересмотреть те "пункты" Митрополита Платона, которые отделяют "единоверие" от "православия", затрудняя "записным православным" иметь полное каноническое и евхаристическое окормление в единоверческих храмах. Необходимо также полностью отказаться от "дополнительных мнений", приписанных Митрополитом Платоном к "правилам Единоверия", устанавливающих взгляд на него, как на "переходное состояние" из раскола в Церковь (с обязательным "новым" обрядом). Для этого крайне желательно вообще отказаться от слова "единоверие"." Священник Симеон (будущий владыка Симон) предложил употреблять в официальном обиходе определение "православные старообрядцы" (что, на наше взгляд, не совсем точно - все старообрядчество догматически абсолютно православно). Вопрос о снятии клятв и о епископе, как считал докладчик, это, по сути, один вопрос, особенно при наличии Царской власти, которая заключается, помимо прочего, в обладании правообязанностью созывать церковные соборы и председательствовать на них: "Святители наши и Святейший Синод имеют возможность, без авторитетов и голоса Восточной Церкви, снять клятвы и дать единоверцам епископа, за подтверждением же сего следовало бы обратиться к Высочайшей Воле" (см. Первый Всероссийский съезд Православных Старообрядцев (единоверцев). СПб, 1912, с.251). Важнейшая задача, согласно докладу, также полное уничтожение церковно-правовых граней между Единоверием и остальной Церковью. В условиях, когда Синод и духовные консистории вели все церковное делопроизводство, включая метрики рождений, крещений, браков и смертей, предлагалось заменить именование юридического факта "перехода в единоверие" "перечислением в единоверие" с отменой пресловутого "пятилетнего срока" Митрополита Платона (получается абсурд: чтобы перейти из одного церковного прихода или общины в другую требовалось пять лет формально числиться в "расколе"!). Тем более это касается беспрепятственной возможности исповедоваться и причащаться где и у кого угодно.
С интереснейшими замечаниями выступил на съезде князь А.А.Ухтомский (потомок Рюрика, брат святителя Андрея, будущий действительный член Академии наук СССР). Он указал, что в последнее время происходит сближение между старообрядчеством и "общеправославием". По уставу и пению очень близки к старообрядчеству Валаамский монастырь, Оптина и Зосимова (Владимирской губ.) пустыни, а иноки этих обителей, приезжая в Москву и Санкт-Петербург, ходят молиться именно в единоверческие храмы. В этом случае все, как сказал князь, "утончается и утончается; исчезает и различие между старым и новым обрядом, и разделение 1666-1667 г.
В связи со всем этим многие выступавшие на съезде указывали на необходимость не допускать никаких отступлений от старого обряда в единоверческих храмах, вводить обучение уставу и крюковому пению, воспитывать детей единоверцев по-старообрядчески, для чего необходима сеть единоверческих церковно-приходских школ, на чем настаивал и святитель Филарет. Священник Симеон добавлял: "Единоверческие приходы отличаются <…> монастырским укладом церковной жизни. В них, например, очень живо чувствуется иноческое отношение настоятеля, братии. Прихожане, как и братия обители, избирают себе настоятеля и вместе с ним управляют своей приходской общиной" (там же, с.166).
Много внимания уделил съезд отношениям со старообрядчеством, особенно с беглопоповцами и безпоповцами. Было констатировано, что основные причины отказа присоединиться к Православной Церкви у беглопоповцев и безпоповцев следующие: в Единоверии отсутствуют епископы; Единоверие подчиняется неканоническому Синоду; соединяясь с Синодальной Церковью, старообрядец не избавляется от клятв (которые до этого не имеют к нему отношения), но подпадают под них; перенять епископа от Синодальной Церкви, по их мнению, можно, только исправив его вторым чином, через миропомазание; старый обряд в большинстве единоверческих храмов урезан. Белокриницкое согласие добавляет к этим требованиям еще немедленный полный переход всей Православной Церкви на старый обряд (что просто практически очень трудно осуществить) и соборное публичное покаяние (это последнее требование вызвало на съезде скорее негативное отношение - большинство депутатов отказалось "каяться перед расколом"). Съезд указал на то, что вся Церковь готовится к восстановлению Патриаршества, а клятвы будут сняты - следовательно, серьезным каноническим препятствием остается только вопрос о втором чине. Весьма показательной в этом смысле оказалась реплика Владыки Антония о том, что все старообрядческое священство, в том числе Белокриницкое, следует принимать в Синодальную (будущую Патриаршую) Церковь в сущем сане. В результате обсуждения съезд предложил (помимо снятия клятв) следующее:
1)Церковная власть учреждает несколько единоверческих кафедр.
2)Единоверческие епископы объединяют вокруг себя старообрядцев разных согласий и поддерживают в народе мысль о до-Никоновом единстве.
3)Православная Церковь прекращает полемику по вопросам обряда и богослужения.
4)Объединенное Единоверие через епископов, съезды, советы вступает в сношения со старообрядческими согласиями.
5)Восстанавливается Патриаршество и созывается Собор с участием Вселенских Патриархов для восстановления церковного единства.
Это был весьма четкий план, конкретный и в то время совершенно осуществимый, причем вполне поддержанный руководством Синода и Императором Николаем II, который принял участников съезда вместе с Наследником Цесаревичем. В последний день работы съезда на выкрик с места "Надо сделать все, как было до Никона!" Владыка Антоний сказал: "Нет, не так, надо сделать лучше, чем было до Никона".
Собор 1917-18 годов действительно принял очень важные решения. Прежде всего, он окончательно констатировал, что пребывание в Единоверии равно пребыванию в Русской Православной Церкви. Был разрешен не только свободный переход из Единоверия в Православие, но и из Православия в Единоверие. Сохранилась лишь терминологическая несуразица, как будто Единоверие не есть Православие! Несуразица эта лишь усиливалась на фоне определения того, что единоверцы суть чада Русской Православной Церкви… Особо важным было то, что любой "общеправославный" приход мог по воле своей общины становиться единоверческим - для этого было достаточно четырех пятых голосов приходской общины. Не обязательным стало и полное принятие Единоверия - на усмотрение самого прихода оставался вопрос о частичном использовании древних чинов и последований, а вопрос о двоеперстии вообще становился сугубо личным делом. Но самое главное - были введены должности викарных единоверческих епископов в тридцати епархиях. Первым занял свою кафедру епископ Симон (в миру Симеон Иванович Шлеев). Владыка Симон стал в 1919 г. Епископом Уфимским (кафедру эту ранее занимал упомянутый выше священномученик Андрей), а в 1921 году принял мученический венец. В настоящее время в большинстве единоверческих приходов существует особое почитание причисленного в 2000 году к лику святых священномученика Симона, а в Свято-Тихоновском Православном Богословском институте в Москве готовится большое о нем исследование.
Собственно снять клятвы Собор не успел из-за ухудшившейся внешней ситуации, а вскоре общая смута настигла и Церковь. Впрочем, в 1919 году епископ Андрей (князь Ухтомский) с единомышленными ему епископами сам объявил о снятии клятв. Однако, соборно подтвердить это решение было уже просто невозможно. Вообще, от "перестройки" 20-х годов, как и от хрущевских гонений, единоверческие приходы пострадали едва ли не в наибольшей степени. Учрежденные кафедры остались пусты, большинство единоверческого священства было уничтожено или подверглось гонениям, часть его оказалась в Катакомбной Церкви. Однако 10 (23) апреля 1929 года Московская Патриархия, управлявшаяся тогда Патриаршим Местоблюстителем Митрополитом Сергием (Страгородским), будущим Патриархом Московским и Всея Руси, выпустила "Деяние", в котором сказано:
1.ПРИЗНАЕМ
а) богослужебные книги, напечатанные при первых пяти Российских Патриархах, православными;
б )свято хранимые многими православными, единоверцами и старообрядцами церковные обряды по их внутреннему знаменованию - спасительными;
в) двоеперстие, слагаемое в образ Святой Троицы и двух естеств в Господе нашем Исусе Христе, - обрядом, в Церкви прежнего времени несомненно употреблявшимся и в союзе со св. Церковью благодатным и спасительным.
2.Порицательные выражения, так или иначе относящиеся до старых обрядов, в особенности до двоеперстия, где бы оныя ни встречались и кем бы ни изрекались, отвергаем и яко небывшия вменяем.
3.Клятвенные запреты, изреченные Антиохийским Патриархом Макарием и другими архиереями в феврале 1656 г. и собором 23 апреля 1656 г., а равно и клятвенные определения собора 1666-67 гг. как послужившие камнем преткновения для многих ревнителей благочестия и поведшие к расколу св. Церкви, разрушаем и уничтожаем и яко не бывшия вменяем". (см. "Церковный Вестник Западно-европейской епархии", июнь 1929) .
Деяние это было подтверждено Поместным Собором Русской Православной Церкви 1971 года, в котором указывается также на ненужность и насильственный характер церковной реформы XVII в. Окончательно утверждается тождественность не только Единоверия, но и Старообрядчества Православию: "Освященный Поместный Собор любовно объемлет всех свято хранящих древние русские обряды, как членов нашей Святой Церкви, так и именующих себя старообрядцами, но свято исповедующих спасительную православную веру" (см. изд. Московской Патриархии, 1972, с.105, 130-131). Более того, Собор дозволил преподавать Святые Тайны не только единоверцам, но и старообрядцам, "как имеющим с нами единство в таинствах". В связи с празднованием 1000-летия Крещения Руси на Соборе 1988 года определения Собора 1971 года были повторены. Собор подтвердил равночестность старых и новых обрядов и "с глубокой скорбью вспомнил возникшее в XVII веке разделение чад церковных - тех, кто проявил непоколебимую твердость в сохранении старых русских обычаев, с теми, кто ввел в богослужебное употребление традиции, распространяемые в Поместных Церквах на Православном Востоке". Конечно, по мнению старообрядцев, прежде всего, Белокриницкого согласия, которое осталось неизменным, этого недостаточно - необходимо, по их мнению, покаяние Русской Православной Церкви перед старообрядческим миром с последующим "присоединением" РПЦ к их согласию. Это последнее, на наш взгляд, и не канонично, и просто утопично. Напомним о другой попытке примирения - в 1917 году Епископ Уфимский Андрей (князь Ухтомский) предложил свой "план" -- общего крестного хода навстречу друг другу с последующим богослужением в Кремле по древнему чину. О том же самом, но несколько иными словами, говорит и нынешнее священноначалие Русской Православной Церкви. В октябре 2000 года в связи с 200-летием введения Единоверия Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II указал на то, что древние русские чины и обряды составляют "общее сокровище" всей Православной Церкви. Тогда же, в 2000 году, под сводами Успенского Собора впервые за три с половиной столетия был отслужен благодарственный молебен по старому обряду с участием иерархов РПЦ - правда, собралось там "малое стадо" единоверцев. Но ведь Господь силен, если Ему это угодно, стократ умножить и хлебы, и рыбы!
В настоящее время решения Поместного Собора 1917-18 гг., Деяние Московской Патриархии 1929 г., материалы Поместных Соборов 1971 и 1988 годов создают твердую церковно-правовую базу для существования как Единоверия, так и вообще старого обряда в лоне Русской Православной Церкви. К сожалению, нельзя сказать, что постановления Поместных Соборов, Деяния Московской Патриархии и другие нормативно-правовые материалы РПЦ соблюдаются в полном объеме. В частности, в издаваемых Московской Патриархией катехизисах и учебных материалах по Закону Божию, в учебных пособиях для духовных академий и семинарий, православных вузов указывается только один (троеперстный) образ крестного знамения, не излагаются основы древних чинопоследований наряду с новыми, некоторые благочинные препятствуют практической деятельности по открытию единоверческих приходов, среди прихожан общеправославных храмов "шепотком", без ссылок на какие-либо авторитеты распространяются слухи о единоверцах как о каких-то маргиналах и чуть ли не "сектантах". Замалчиваются факты принадлежности к Единоверию крупных ученых, деятелей искусства, военачальников (хотя бы, например, Дениса Давыдова). Кроме того, внутри самого Единоверия существуют некоторые не разрешенные до сих пор вопросы - о епископах (чему вообще нет юридических препятствий), о почитании послераскольных новообрядческих святых и службах этим святым, о целесообразности (или, напротив, отсутствии таковой) восполнения обливательного крещения погружением с учетом того, что в годы атеистического давления большинство членов РПЦ было крещено обливательно, и некоторые другие, менее важные. Все они могут и должны быть обсуждены и решены соборно, причем не только единоверцами, но Церковью в целом. Помимо собственно старообрядных (единоверческих) приходов существуют храмы, настоятели которых по согласованию с общиной вводят в обиход старый обряд частично (в некоторые дни седмицы, по некоторым праздникам, в отдельных элементах богослужения и т.д.); в них же, да и в некоторых других весь богослужебный круг совершается знаменным распевом, в еще большем числе приходов постепенно восстанавливается практика погружательного крещения, новые иконостасы расписываются по древним канонам и т.д. Все это, конечно, ни в коем случае не есть поворот всей Русской Церкви к ее истокам, но это некая основа, складывание которой, если этому не мешать, может привести и к качественными сдвигам, тем более, что здесь не требуется никакой ломки, никаких переворотов - путь этот очень хорошо обрисован в цитированных выше словах князя А.А.Ухтомского. Если вдуматься в них, они очень верны: ведь церковная жизнь наша (при всем том, то в ней безусловно и полностью сохранены все таинства) часто напоминает "целлулоидную фильму" с морализаторским закадровым текстом, в то время как необходимо не предлагаемое новообновленцами ее еще большее упрощение, примитивизация (новорусский язык, протестантский тип проповеди и т.п.), но, напротив, усложнение и "утончение". Так и только так, а не ханжескими призывами на уровне "классных дам", можно преодолеть весь уклад и стиль, а точнее, безукладность и бесстилье, современной церковной жизни. В свое время Константин Леонтьев совершенно справедливо писал, что только "поэзия религии" может одолеть "поэзию изящной безнравственности". Могут сказать: "Но ведь это возможно и при новом обряде". Да, возможно. Но при этом в богослужении следует хотя бы восстановить все то, что утрачено в нем за годы отказа от обряда старого. А тут-то и возникает вопрос: а от чего, собственно, мы отказались в XVII веке и чем заменили? Вот хотя бы такой пример. Прикладываться к Евангелию после его прочтения единоверцы подходят парами и, совершая друг другу и народу земные поклоны, произносят: "Христос посреде нас!", на что следует ответ "Есть и будет". Или, если человек приходит на трапезу, а там уже едят, он говорит: "Ангел за трапезой", на что ему отвечают: "Невидимо предстоит". А ведь каждый христианин знает, что все это так и есть, но мы этого просто не видим или не хотим видеть. Это детали, но таких деталей несметное множество. Если кто-то, мало знакомый с единоверческим уставом, зайдет на службу в какой-либо из единоверческих храмов, он увидит не обычную для себя картину: мужчины на крылосах в кафтанах, женщины в сарафанах или длинных платьях, платки по-старинному заколоты на булавки, не образуя характерной "удавки". В руках лестовки, земные поклоны прихожане кладут истово, пользуясь подручниками - специально сшитыми для этого маленькими ковриками, - крестятся и поклоны кладут одновременно в определенные моменты службы. Иконы в храме строго канонического письма, без "живописи", светотеней и прямой перспективы. Пение унисонное, знаменное, только по крюкам. И в этом смысле именно Единоверие как "блюститель старорусской церковной жизни" (священномученик Симон, см. "Первый Всеросс. Съезд… с.167) и является своего рода светильником для всей Русской Церкви, для всех православных людей вне зависимости от того, какого обряда, старого или нового, они придерживаются на сегодняшний день: "И глаголаша им: еда светильникъ приходит да под спудом положат его или под одром; не да ли на свещнице положен будет" (Мр.4,21). И если мы действительно знаем, что ни экономика, ни политика, ни даже возвращение к исконным формам власти не способны в конечном счете исцелить Россию, но только Дух, то даже этого сказанного довлеет.



В.Карпец
Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки
    Архив
    27 февраля 2004, 20:32
    Старообрядчество | FAQ | А.Дугин | О нательном кресте старовера | 1999
    27 декабря 2003, 16:35
    Старообрядчество | Старая вера и новая Россия | Завтра |
    5 июля 2003, 13:44
    FAQ | А. Дугин | О старообрядцах и протестантах | 1999
    FAQ | А. Дугин | О традиционализме Старообрядчества | 1999
    FAQ | А. Дугин | О Единоверии как процессе, его истории, Савве Дугине и Кураеве
    6 июня 2003, 03:22
    "Вторжение", №12 | А. Дугин, А. Езеров | Брат наш Кукша убит на рассвете| 2001
    15 декабря 2002, 13:04
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Возвращение бегунов | 2000
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | Такое сладкое ''нет'' | 1999
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | ''Сторож: сколько ночи?'' | 1997
    А.Г.Дугин | Русская Вещь | ''Кадровые'' | 1997
    ВЕСЬ АРХИВ