АРКТОГЕЯ
ф и л о с о ф с к и й   п о р т а л
26 апреля, среда
Поиск 

Главная | Новый Университет | Аналитический портал "Евразия" | Фотогаллерея | Библиотека | Персоналии | Глоссарий
Декларации
Манифест АРКТОГЕИ >>

Мармеладъный (аудиоверсия) >>

Я летаю! (Николай Коперник mp3) >>

Книги Дугина

· Обществоведение для граждан новой России (2007) (new!) >>
· Конспирология (2005) >>
· Философия Войны (2004) >>
· Философия Политики (2004) >>
· Философия Традиционализма (2002) >>
· Эволюция парадигмальных оснований науки (2002) >>
· Русская Вещь (2001) >>
· Абсолютная Родина(1998) >>
· Тамплиеры Пролетариата(1997) >>
· Консервативная Революция (1994) >>
· Метафизика Благой Вести(1994) >>
· Гиперборейская Теория(1990) >>
· Мистерии Евразии(1989) >>
· Пути Абсолюта (1989) >>

Диссертационные исследования
Периодика
Альманах "Милый Ангел"

 номер 1
 номер 2
 номер 3
 номер 4


Журнал "Элементы":

 № 1 (Консервативная Революция)
 № 2 (Югославия и новый мировой порядок)
 № 3 (Элита)
 № 4 (Загадка социализма)
 № 5 (Демократия)
 № 6 (Эротизм)
 № 7 (Терроризм)
 № 8 (Национал-большевизм)
 № 9 (Постмодерн)


Газета Вторжение

Газета Евразийское Обозрение
Наше Audio
Цикл программ Finis Mundi
(в mp3 - low quality)
Рене Генон

Юлиус Эвола
 Густав Майринк
 Жан Бьес
 Мирча Элиаде
 Барон Унгерн
 Герман Вирт
 Фридрих Ницше
 Арх. Киприан (Керн)
 Жан Парвулеско
 Жан Рэй
 Петр Савицкий
 Ги Дебор
 Граф Лотреамон
 Николай Клюев
 Карл Хаусхофер

Песни Ганса Зиверса

Песни Евгения Головина
Серии/циклы
Сны ГИПЕРИОНА >>


А.Дугин АЦЕФАЛ >>



А.Дугин Rolling Stone >>


FAQ >>




А.Штернберг Барбело-гнозис(стихи) >>
Ю.Мамлеев Песни нездешних тварей(стихи) >>
Наши координаты
РФ, 125375, Москва, Тверская ул., дом 7, подъезд 4, офис 605,
телефон:
+7 495 926 68 11

Здесь можно всегда приобрести все книги, журналы, газеты, CD, DVD, VHS А.Дугина, "Евразийского Движения", "Арктогеи", ЕСМ и т.д.

Заказ книг и дисков.
По почте: 117216, а/я 9, Мелентьеву С.В.

E-mail:
Директор:
Александр Дугин
Контент:
Наталья Макеева,
Дизайнер:
Варя Степанова

Наша рассылка . Введите Ваш e-mail, чтобы получать регулярную информацию о новинках и мероприятиях:

Ссылки

Счетчики

..
Георгий Тишинский: Если Русский народ не будет бороться за Русскую философию - вся колоссальная работа, проделанная в этом направлении, окажется бессмысленной 28 ноя 2015, 22:00


Георгий Тишинский

Боги и титаны фундаментальной онтологии
(Эссе о философской справедливости)

Если Русский народ не будет бороться за Русскую философию - вся колоссальная работа, проделанная в этом направлении, окажется бессмысленной

«Каждая философия чревата политической философией»
Профессор А. Г. Дугин

1.

Вы когда-нибудь задумывались о причинах, по которым Крон сверг Урана, а Зевс - Крона? Почему, собственно говоря, началась великая Титаномахия, которая продолжается до сих пор в разнообразнейших формах? Вас никогда не интересовал вопрос, почему Зевс - Отец богов и людей - сверг собственного отца, и как такой бог может считаться образцом справедливости?

Я, пожалуй, отвечу за Вас. Скорее всего, вопрос это Вас не интересовал, и о причинах упомянутых выше событий Вы не задумывались. Ведь всё и так давно ясно: жажда власти и прочие человеческие качества не чужды и богам, особенно если речь идёт о гомеровских богах. Можно добавить сюда еще унылые убеждения, почерпнутые Вами из обязательного предисловия, которым снабжается до сих пор (!) каждое издание хоть Софокла, хоть Эсхила, хоть Гесиода, хоть кого угодно - предисловие советское, с ярко выраженной титанической направленностью, с восхвалениями в адрес благородного Прометея и ему подобных борцов за права древнегреческого человека. Итак, если всё соответствует моему описанию - Вы типичный современный интеллектуал, претендующий на осведомлённость в античной мифологии.

Однако же, всё-таки, Вы не задумывались, как Зевс - воплощение закона и справедливости - мог восстать против своего отца, а его отец - против своего? Люди, которые не читают дальше советских предисловий, могут предположить, например, что Зевс мстил за съеденных Кроном братьев и сестёр, а сам Крон просто хотел власти. По крайней мере, мне так сказал один семидесятилетний доцент кафедры всемирной истории одного из вузов широкой страны нашей родной.

Проблема в данном случае значительно более глубока, чем кажется на первый взгляд. Не понимая сути мифа, оперируя его искажённой идеологической интерпретацией, мы фактически весь мир видим в искажённых образах. Особо важно, что в данном случае речь идет об одном из краеугольных элементов античной мифологии, неправильная интерпретация которого фактически влечёт за собой полный крах любых попыток разобраться в общей мифологической системе эллинов. Однако же, мы имеем дело не с фрагментами досократиков и не с таинственными надписями фестского диска. Всё, что нужно - взять книгу и прочитать. Обратимся же к спасительному Гесиоду.

Полный текст...
Александр Дугин: От нас зависит сейчас, продолжится ли мамлеевское время 13 ноя 2015, 13:00


Александр Дугин

Отценачальник изумления

От нас зависит сейчас, продолжится ли мамлеевское время, которое и есть настоящее русское время, ведущее не обязательно в вечность, но куда-то точно ведущее

 

"Господи, когда же я к тебе улечу?!"
Юрий Мамлеев, "Человек с лошадиным бегом"


Уход глубже: обратная сторона плоти

Произошло очень важное событие: ушел Юрий Витальевич Мамлеев. Вы знали его? Нет, вы просто не могли его знать. Едва ли он знал себя сам. А тем более кто-то еще…

Кто он? Патриарх (отценачальник) ужаса, глашатай бездны внутри, раздвигающий завесы материальных толщ. Он тот, кто смотрел глубже. Глубже, чем что? Чем что бы то ни было из представимого, познанного, продуманного, описанного, воспринятого. Всегда на шаг глубже.

У Мамлеева не было детей, так как он не хотел зачинать в мире плоти; он хорошо знал ей цену, слишком. Он пронзительно проживал нежность плоти и то, что таится у нее внутри, ее загадку. Он знал ее ужас. Это обратная сторона Земли. Китайцы говорят: Земля обращена к людям спиной, небо - лицом. Но есть лицо Земли. Его не видел никто. Никто - кроме Юрия Витальевича Мамлеева. Какое оно, это лицо Земли, всегда обращенной к нам спиной? В ней обитают те, кого Мамлеев назвал титанами.

"Самойлов любил их всех принимать. Он суживал свои глазки, так что они выкатывались внутрь, в свое пространство, чтоб не видеть гостей. Как смеялся тогда Самойлов, любуясь их тенями! Это было его тихое развлечение, почти отдых, потому что, хотя жизнь его была скована гробами, в ней был непомерный свет, отрицающий все живое. И Самойлов всегда улыбался этому свету в себе такой улыбкой, что многое зачеркивалось в мире. Он никогда не искал лики Арины Варваровны, считая, что это не для него.
Он думал, правда, о высшем, верхнем лике, но его не было. А когда его не было, тиканье часов в ушах Василия превращалось в звон. Этот звон не напоминал о душах умерших.
"Сорвать, сорвать гробы, - думал Валерий, отлетая то в сторону, то к югу. - Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!"
И от его плевков смывались города.
Он любил превращать проклятие в акт благодати.
Но из гробов никто не выходил. Только черно-красные тени порой, как проекции демонов, восходили от гробов к звездам, как будто вокруг курили и жгли костры, заклиная…"

Это отрывок из рассказа Мамлеева "Титаны", небольшого и изящного произведения, где наглядно, почти физически, видно, как превращается в акт благодати проклятие; как изнутри всходит лицо Земли.

Полный текст...
Максим Морозов: Предэкзистенциализм Федора Достоевского 1 дек 2014, 02:00


Максим Морозов

Предэкзистенциализм Федора Достоевского

Оглядываясь назад мы видим, что весь двадцатый век прошёл под знаком всё возрастающей славы Фёдора Михайловича Достоевского.

Ставя и разрешая задачи общечеловеческого характера и значения, Достоевский ведёт нас к познанию жизни особым путём, мучительно выстраданным и всесторонне продуманным. Современник Достоевского Владимир Соловьёв писал: «Окончательная оценка всей деятельности Достоевского зависит от того, как мы смотрим на одушевляющую его идею, на то, во что он верил и что любил. А любил он прежде всего живую человеческую душу во всём и везде, и верил он, что мы все род Божий, верил в бесконечную силу человеческой души, торжествующую над всяким внешним насилием и над всяким внутренним падением. Приняв в свою душу всю жизненную злобу, всю тяготу и черноту жизни и преодолев всё это бесконечной силой любви, Достоевский во всех своих творениях возвещал эту победу» [1].

Достоевский принадлежит к тем писателям, биография которых тесно связана с творчеством. Разгадывая собственную душу, он часто проецирует свой душевный опыт на своих героев. После Достоевского человек видится уже совсем не таким, каким он виделся до него.

Не имея собственно философских работ, Достоевский глубочайшим образом исследовал все те тайные и едва уловимые движения человеческой души, которые не могли разглядеть в своих всеподавляющих системной тяжестью трактатах многие и многие профессиональные философы.

Как правило, для своего самовыражения философия избирала различные формы научного языка, научных систем, но для разговора о человеке, во всей его неразделимой целостности, требуется соответствующая форма воплощения, а именно образное мышление. Литературные произведения Достоевского являются одновременно и философскими трактатами, соответственно и угол их рассмотрения не должен быть однозначным. Всё, что пишет Достоевский, касается человека в его устремлениях и тайных движениях души.

По образу своего мышления Достоевский намного обогнал свой век, «он видел не только вокруг себя, но и далеко впереди себя» [2]. Социальные и культурные явления он описывал не в статическом состоянии, а в движении, предугадывая направления и пути их развития. Это и есть признаки того особого миропонимания, которого только сейчас мы пытаемся достигнуть, но даже и сегодня к нему приближаются лишь отдельные мыслители и неизвестно станет ли подобное миропонимание всеобщим и главенствующим или так и останется уделом немногих выдающихся личностей. В данном контексте, заслуги Достоевского тем более значительны и заметны, ибо он ещё в своё время, по всей видимости первым, пришёл к целостному и динамическому взгляду на человека и его мир.

Уникальности его мировоззрения в полной мере соответствует и уникальность его жизненного пути.

Полный текст...
Олег Цендровский: Эпистемология феноменологического конструктивизма - путь преодоления изъянов классических концепций истины 2 мар 2014, 14:00


Олег Цендровский

Эпистемология феноменологического конструктивизма: путь преодоления изъянов классических концепций истины

Проблема истины является основополагающей темой философии, неизбежно притягивающей своим весом любую мысль, покидающую пределы мышления о сущем и его отдельных предметах. Роль этого вопроса не ограничивается тем обстоятельством, что то или иное его разрешение задает ход последующему вопрошанию. Он настолько принадлежит к существу философии, что само ее возникновение есть разжигание спора об истине, а его остановка ознаменует ее гибель. С эпохи зарождения западной философии в Древней Греции в этой полемике обозначились два магистральных подхода к рассмотрению природы знания и истины: реализм и конструктивизм [см., напр.: 15, с. 9]. Обе модели имеют вариации и способны в разных пропорциях сочетаться, однако их крайние формулировки исключают друг друга и исчерпывают почти все возможности дознания темы.

Сторонникам реализма издревле было присуще убеждение, что внешний мир существует независимо от наших представлений о нем, а человек в силах постигнуть объективную реальность, будь она идеальной или материальной природы. Знание напрямую относится к действительности как ее более или менее точное отражение и трактуется как абсолютное, непреложное. Защитники конструктивизма - появившегося и существующего преимущественно в качестве критической точки зрения - возражают, что нет достаточных оснований для постулирования реальности, независимой от познающего. Они противопоставляют реализму позицию, согласно которой объективной действительности не существует или же она недоступна познанию, а нам «известно лишь то, что мы в том или ином смысле сами сконструировали, создали, произвели» [15, с. 24].

За минувшие два с половиной тысячелетия ни один лагерь не смог найти убедительных аргументов в защиту своей позиции, между тем как неудовлетворительность как классического реализма, так и конструктивизма становится с течением времени лишь более очевидной. В данной статье мы, вкратце изложив классические идеи, хотим предпринять попытку сформулировать решение, в область которого можно отступить, дабы избежать апорий и порочных кругов реалистско-конструктивистской дихотмии. Мы дали ему имя «феноменологический конструктивизм», поскольку отталкиваемся от прозрений Э. Гуссерля и М. Хайдеггера с одной стороны и богатым наследием умеренной конструктивистской мысли - с другой.

Реализм

В истории мысли концепция реализма является наиболее авторитетной и широко поддерживаемой, берет начало в философии Парменида, Платона, Аристотеля, проходит через христианскую теологию, новоевропейский рационализм, сенсуализм и эмпиризм, аналитическую философию и философию науки XX века и соединяется с настоящим днем. Она настолько вошла в плоть и кровь западноевропейской традиции, что представляет собой то мнение, которое безотчетно носит в себе едва ли не каждый человек прошлого и настоящего, специально не задумывающийся над этой проблемой. Помимо презумпции существования мира, независимого от познающего субъекта, реализму свойствен эпистемологический оптимизм, предполагающий, что об этом мире может быть получено достоверное знание, которое также «отделено от познающего и однажды подтвержденное остается знанием навсегда, независимо от того, является ли оно принадлежностью индивида или разделяется многими…» [8, с. 131]. С этой точки зрения социальное, отражающее множественность людей, иррелевантно. Познание носит функцию репрезентации, отражения внеположной действительности, а его первичная структура понимается в рамках теории корреспонденции, или соответствия. Древнейшая, аристотелевская формулировка этой теории определяет критерий истины как соответствие знания его предмету и уже содержит все базовые допущения этой модели.

Полный текст...
Олег Цендровский: Философия Антуана де Сент-Экзюпери - опыт реконструкции 16 фев 2014, 13:00


Олег Цендровский

Философия Антуана де Сент-Экзюпери: опыт реконструкции

Антуан де Сент-Экзюпери воспринимается обыкновенно лишь как писатель, автор нескольких романов-бестселлеров и знаменитой сказки «Маленький принц». Наконец, как военный летчик, рыцарь Запада с героической судьбой, павший в бою за свою веру. Но он является и философом в той мере, в какой мы называем таковым человека, пережившего и продумавшего те самые главные вопросы, которые неизменно считаются заповедной областью философии. В этой роли Экзюпери мало известен и практически совершенно не изучен как в отечественной, так и а зарубежной комментаторской литературе. Отчасти это объясняется неполнотой, бессистемностью и отрывочностью, каковое впечатление зачастую производит философская мысль, рассредоточенная по страницам его книг. Подобно многим из тех, чьи мысли мы сейчас находим наиболее глубокими и проницательными, он не создал законченного философского построения, в котором, по всем правилам интеллектуальной архитектуры,каждая мысль поддерживает другую и служит опорой для третьей. С другой стороны, главным источником, позволяющим сделать попытку собрать имеющуюся у нас мозаику его мировоззрения, является неоконченное и малопопулярное произведение «Цитадель», изданное и составленное из множества отрывков усилиями специалистов. Образующие его фрагменты-притчи лишены связи действия и не образуют композиционного единства, не имеют они и логической согласованности философской концепции, и все же каждая небольшая история, каждый отрывок приоткрывает часть целого его мысли, а все вместе они позволяют различить это целое, составить представление о котором мы и попробуем далее. Бесценной для этой задачи, помимо названной «Цитадели», является и исключительная по художественной силе и философской насыщенности последняя глава его романа «Планета людей». На них мы главным образом и обопремся.

Философия Экзюпери находится в общем русле западноевропейского духовного развития ив характерной для позднего модерна и зачинающегося постмодерна манере отражает новый подход, новые принципы постановки вопросов и дачи ответов, возникшие после смерти Бога и утверждения исторической ситуации сознающего себя атеистического нигилизма в элитарной мысли. На этом пути Экзюпери является преемником Фридриха Ницше - ключевой фигуры для XX века. Как станет ясно по мере изложения, его влияние, его дух властно пронизывает и определяет все основные элементы философии Экзюпери, и эту связь следует постоянно иметь в виду.

То, что Экзюпери считался и считается прежде всего писателем, вполне справедливо с формальной точки зрения, коль скоро для изложения своего внутреннего опыта он избрал художественную форму, лишенную философской методики и систематики. Однако, не говоря уже, что при подобном взгляде недооценивается или вовсе игнорируется философское содержание, представляющее собой ось, вокруг которой вращается его творчество, не принимается во внимание авторская мотивировка такого способа подачи, уходящая корнями в основание его мировоззрения, а именно в отношение к феномену понимания и, следовательно, убеждающего воздействия. Положить начало реконструкции его мысли будет естественно с разъяснения причин выбора используемой им литературной формы.

Художественность, образная насыщенность творчества Экзюпери проистекает, помимо личной склонности, из пересмотра традиционно завышаемой оценки роли разума. По его мнению, при более пристальном взгляде обнаруживается, что за явления, обычно приписываемые сознанию и свободной воле, ответственны иррациональные силы. Человек обладает всем набором присущих ему первичных потребностей, неотчуждаемых свойств, страстей и жизненных порывов «до» и помимо всякого сознания. Не оно приводит волю в движение и не оно выбирает направления. Его роль - сугубо служебна и состоит в творении формы проявления исходных стремлений, в поиске средств и путей для бессознательных импульсов. В области убеждения, что разумное начало находится «в услужении у души, склонности души управляют им, а он лишь обозначает всякий раз направление, обосновывает его сентенциями», точка зрения Экзюпери пересекается с рядом других мыслителей, прежде всего, с Ницше и фрейдовским психоанализом («Цитадель», с. 671) [1]. Разработка последним феномена услужения сознательного у бессознательного, который получил название рационализации, способности разума подыскивать «обоснование для любого желания»,стала, пожалуй,самым ярким и значительным его достижением («Цитадель», с. 710).

Полный текст...
Олег Цендровский: Идеал величия в философии Ницше 26 дек 2013, 01:00


Олег Цендровский

Идеал величия в философии Ницше

Роль Ницше в философской мысли определяется двумя фундаментальными открытиями. Во-первых, он опознает господство над историей человечества нигилистических инстинктов: враждебных жизни и подавляющих ее самоосуществление сил. Во-вторых, опираясь на метафизику воли к власти, он выдвигает проект переоценки ценностей как средство преодоления «бациллы» нигилизма, оздоровления культуры. Принцип этой переоценки - перемещение точки ценностного отсчета из вневременной, божественной реальности и ниспосланных ей заветов, опознанных как фиктивные и отрицающие жизнь, внутрь вопрошающего и волящего субъекта. Поскольку метафизика воли к власти рисует картину бытия, лишенного божественного покровительства и объемлющего смысла, источник ценностного различения более не может покоиться в вечном и трансцендентном, каковые были признаны опасными заблуждениями. Следовательно, он должен быть перемещен в подвластное времени сущее. Но в какое? В то, которое нас более всего заботит, в то сущее, которое есть мы сами. Ценность ценного теперь состоит в споспешествовании человеческой природе, которая рассматривается Ницше как экспансивное самоосуществление воли к власти, устремленной к абсолютному совершенству и господству. Ходом мысли с неизбежностью диктуется новая великая задача - «высочайшая могущественность и роскошность типа человек» [1], раскрытие высших возможностей жизни и ее неограниченное творческое восхождение.

Проект переоценки ценностей исходит из допущения, что преобладающие базовые мировоззренческие установки противоречат существу бытия и природе человека и потому может быть назван проектом натурализации морали. И ему были нужны свои герои, зримые этические и антропологические идеалы, которые бы разительно противопоставили старый нигилистический табель о рангах новому. Плоды этой потребности известны нами под именами сверхчеловека, свободного ума, философа будущего, благородного человека и великого человека. Учитывая внутреннюю согласованность и стройность цельно осмысленного учения Ницше, нужно остерегаться видеть в них художественные образы, исторические или футурологические описания. Сверхчеловек, благородный человек, великий человек и т. д. - все это строгие философские концепты, уходящие корнями в основание ницшевской антропологии и в сердце метафизики воли к власти, которая требует существования каждого из них в их специфичности и самостийности.

Среди названных идеалов последние два начали оформляться ранее других, задолго до возникновения ключевых идей Ницше. Они же, тесно сопряженные, - благородство входит в состав величия [2], - скрупулезно разрабатываются мыслью философа вплоть до последнего ее биения.

Уже в первых своих сочинениях Ницше связывает с трудами великих индивидов все важнейшие достижения культуры и саму будущность человека. Лишь они, носители утверждающих и переливающихся через край жизненных сил оказываются в состоянии измыслить, содеять, создать исключительное, сделать подлинный шаг вперед, наполнить, скрепить и возвысить человеческое бытие. Инертное большинство суть разменные монеты эволюции, блеклые и искаженные подобия великих натур, далее, помехи им и, наконец, - орудия их воли, простирающейся над временами и пространствами. Судьбы мира целиком направляются свершениями немногих, а сегодняшний день незримо и незнаемо для себя повинуется мыслям, высказанным столетия и тысячелетия назад. Закономерно, тогда, то убеждение, которое Ницше впервые отчетливо сформулировал в эссе «Шопенгауэр как воспитатель» (1874 г.) и лишь впоследствии скорректировал и обосновал метафизически: «Человечество должно непрерывно трудиться над созиданием отдельных великих людей - и это, а не что иное, есть его задача» [3]. Переходя от исследования человеческой истории к наблюдению царства жизни в целом, молодой философ приводит следующую аналогию: лишь там, где «вид достигает своей границы и своего перехода в высший вид, лежит и цель его развития, а не в массе экземпляров и их благосостоянии» [4].

Полный текст...
Евгений Щекотин: Метафизика отсутствующего. Опыт реконструкции небытия 12 авг 2013, 20:00


Евгений Щекотин

Метафизика отсутствующего. Опыт реконструкции небытия

Мартин Хайдеггер говорит, что, начиная с парменидовой формулы "бытие есть, небытия же нет" начинается забвение бытия в европейской философии. Философы Древней Греции исключили из бытия его темную сторону, ту часть, что скрыта от взгляда, что прячется от солнечного света, от Аполлона.

Небытие вычеркнули из онтологии, бытие отождествилось с сущим, с тем, что доступно дневному взору. Бытие стало наличием, тем, что есть "на лицо", перед лицом, т. е. есть во взгляде.

Небытие, изгнанное из онтологического дома, стало достоянием разнообразных интеллектуальных маргиналов, изгоев, еретиков (Майстер Экхарт, Яков Бёме и т. д.). Оно стало бездной, Ungrund, оно стало мистическим понятием. Сегодня одна из наших философских задач - восстановить онтологическую полноту, т. е. вернуть небытие из сферы логоса, знания, в бытие.

Но философия, став "забвением бытия" забыла, прежде всего, небытие. Нам неведомо, что это такое, где его место и какова его роль. Сущее мыслимо, поэтому оно бытие, небытие же нельзя помыслить, оно не представимо в форме концепта, мысленного понятия. Видимо, именно поэтому Парменид, отождествивший мышление и бытие, избавился от небытия. Небытия нет, потому что оно немыслимо, его нет в мысли, нет и в языке, а значит, его вовсе нет.

Каким образом можно реконструировать небытие сегодня, если у нас нет ни малейшего представления о нем? Для этого обратимся к методологии постмодерна (ПМ). Александр Дугин говорил, что ПМ может стать мощным оружием в руках консервативного революционера.

Чем является мир для ПМ? Это текст: кроме текста нет ничего (Жак Деррида). Значит, здесь, в текстовой структуре мира нужно искать место для небытия. Бытие = текст = знак. Атом текста - знак, минимальная единица текста. ПМ освободил знак от его значения, теперь "слово может означать все что угодно" (Жан Бодрийяр). Т.о., понятно, что реконструкция небытия должна стать семантической процедурой.

Полный текст...
Судьба западной философии и русское начало 16 сен 2012, 16:01


Илья Дмитриев

Судьба западной философии и русское Начало

Постфилософская ориентировка относительно возможности

В эссе «Когито и история безумия» из сборника 1967 года «Письмо и различие» Жак Деррида характеризует проект исследования Мишеля Фуко «История безумия в классическую эпоху» (1) как попытку «написать историю самого безумия», «дать слово самому безумию». Это значит: говорить о безумии принципиально не на языке психиатрии – шире – разума вообще, репрессирующего и «захватывающего» безумие. Эмансипирующий, критический смысл проекта, казалось бы, вполне внятен: для того, чтобы раскрыть аутентичное содержание одного из членов оппозиции разум/безумие, необходимо осуществить критику, деструкцию словаря, в котором этот член (безумие) определяется со стороны противоположного члена (разума), поскольку такой словарь изначально функционирует в режиме отрицания, репрессии, унижения, «захвата», «объективации». Дабы постичь безумие в его собственной истории для Фуко принципиально важно раскритиковать и тем самым нейтрализовать тенденцию к описанию безумца с точки зрения психиатра. Замысел этот, однако, как показывает Деррида, наталкивается на очень сложное, имманентное самому себе препятствие. Оговариваясь, что речь идет отнюдь не о простой игре слов, Деррида пишет, что эта попытка – дать голос самому безумию и, может быть, даже взглянуть на разум со стороны безумия - является самым безумным в проекте Фуко. Почему? Отвечая на этот вопрос, Деррида с присущим ему изяществом выводит одну из самых притягательных, завораживающих, интересных фигур постструктуралистского мышления – фигуру критического движения, распространяющегося на собственную возможность.

Поймав Фуко на слове о том, что «безумие есть невозможность произведения» и в конечном итоге его голос есть молчание, Деррида спрашивает: «…имеет ли, перво-наперво, само молчание историю? Да и археология, пусть и молчания, не является ли она особой логикой, организованным языком, неким проектом, порядком, фразой, синтаксисом, произведением? Не окажется ли археология молчания наиболее действенным и искусным возобновлением … акта, осуществленного против безумия, повторением как раз в тот момент, когда этот акт разоблачен?» (2) Постараемся как можно основательнее уяснить, в чем же, с точки зрения Деррида, заключается опасная двусмысленность фукианского проекта. Она заключается в том, что «история», «археология» (авторский проект Фуко по переосмыслению исторического исследования) - все они представляют собой опыты связного дискурса, некоей внятной, то есть, собственно, разумной речи. Корень априорной, если можно так выразиться, провальности фукианского проекта заключается, таким образом, в том, что он развертывается как речь отнюдь не безумца - и уже поэтому не отвечает заявленной цели: дать голос самому безумию как таковому.

Основным слабым местом «Истории безумия», согласно Деррида, является то, что, отталкиваясь от конкретных исторических форм подавления, «захвата», разыгрываемых в рамках становящихся на заре Нового времени психиатрических практик, Фуко неосторожно и нескромно распространяет свой критический пафос на «Разум вообще», на всю полноту возможностей рацио. «Весь европейский язык, язык всякого, кто прямо или косвенно участвовал в приключении западного разума, является необозримым посланием проекта, определяемого Фуко в виде захвата и объективации безумия. Ничто в этом языке и никто из тех, кто говорит на нем, не могут уклониться от исторической виновности … судебным разбирательством которой Фуко, кажется, собирается заняться» - пишет Деррида. И тут же он продолжает: «Но это, очевидно, невозможное разбирательство, поскольку и закон, и приговор будут без конца заново совершать преступление самим фактом своего оглашения. Если Порядок, о котором мы говорим, столь могуществен, если его могущество – единственное в своем роде, то оно таково из-за своего сверхопределяющего характера и того структурного, универсального и бесконечного заговора, которым оно компрометирует всех тех, кто понимает его язык, даже когда этот язык предоставляет форму для его разоблачения. Порядок поэтому разоблачается порядком» (3).

Полный текст...
Очерки о волуптивной вселенной Лукреция Кара 16 авг 2012, 11:27


Дарья Дугина

Волуптивная Вселенная

Лукреция Кара

(Liber I. DE RERUM NATURA)

Тит Лукреций Кар (Lucretius Carus ок. 99—55 до н. э.) является выдающимся продолжателем философского течения эпикурейства, довольно распространенного и популярного в эпоху греко-римской Античности. Красота поэтического слога, убедительные экзистенциальные иллюстрации базовых философских положений (обращение к смерти и борьба со страхом, который она внушает), диалектический характер описания динамики космических процессов, - все это придало идеям и текстам Лукреция особую притягательность, заставило изучать его труды многие поколения интеллектуалов Античности. В Новое время атомизм и эпикурейство Лукреция стали настолько популярным, что легли в основу современной научной «картины мира» – через Галлилея и Гассенди. Поэтому будет совершенно правомочно считать Лукреция Кара одним из главных архитекторов Модерна.

Как и у Эпикура, у Лукреция вся философия основана на гедонизме, на идее примата личного благополучия, наслаждения и счастья, обретаемых в процессе вращения в мире чувственных вещей, ощущений и образов. Вселенная Лукреция самодостаточна и прекрасна, а поэтому гармонична. Будучи гармоничной, она вечна. В отличие от проблематичной платоновской топики, Лукреций отрицает «второй мир», мир идей, мир долженствования, ноэтическую Вселенную, находящуюся «где-то там». Есть только этот мир, и никакого другого. Такое признание является стартовой аксиомой поэмы «О Природе вещей» (DE RERUM NATURA) и предопределяет весь строй этого полноценного и законченного имманентизма. Можно заметить, что если Платон и платоники еще 2 тысячелетия назад создали по сути законченную картину философского дуализма с двойной топикой (как писал М. Хайдеггер), т.е. классическую онтологию и мало кто из последующих философ смог что-то в ней радикально поменять, если, конечно, он соглашался с идеализмом и нооцентризмом, то картина мира Лукреция предвосхитила в основных чертах физику нового времени, остающуюся в основных своих философских предпосылках неизменной со времен изящной поэтической аргументации Лукреция.

Полный текст...
Corpus Nihil 3 авг 2012, 05:05


Натэлла Сперанская

Corpus Nihil

Подлинные вопросы не устраняются найденными ответами

Мартин Хайдеггер

Начало философии. К рождению Логоса

Согласно Хайдеггеру, первый этап западноевропейской философии начинается с Анаксимандра (и завершается на Ницше). Вопрос может быть поставлен так: почему его началом назван не Фалес, учитель Анаксимандра, открывающий список семи мудрецов, а сам Анаксимандр? В «Жизнеописаниях великих философов» Диогена Лаэртского говорится о двух началах философии, одно из них шло действительно от Анаксимандра (при этом подчёркивалось, что он учился у Фалеса), другое – от Пифагора (считается, что он учился у Ферекида). Однако ошибочно будет полагать, что Хайдеггер что-то делал случайно. Толкованию одного из сохранившихся изречений Анаксимандра он посвятил целую работу под названием «Der Spruch des Anaximander» («Изречение Анаксимандра»). С другой стороны, сложно оценить всё значение Фалеса, основываясь на тех скудных сведениях, что нам оставлены (к сожалению, труды философа не сохранились).

Известно, что некоторые представители ионийской школы (основателем которой был Фалес) развивали идеи гилозоизма (греч. ὕλη — материя и ζωή — жизнь) — как много позже, а именно в 17 веке, было названо представление об одушевлённости материи. Фалес полагал всё одушевлённым и преисполненным божеств. Аристотель, который, кстати, и оставил нам некоторые сведения о Фалесе, высоко его ценил и считал первым философом. Знаменитое изречение «Познай самого себя» приписывают именно ему. Понятие φύσις впервые ввёл ни кто иной, как Фалес. Однако ответ на вопрос: почему Анаксимандр? – имеет чёткий ответ. К Первому (Великому) Началу Хайдеггер отнёс тех мыслителей, которые, собственно, первыми стали мыслить Начало, то есть бытие. Не Фалес, но именно его ученик Анаксимандр вплотную подошёл к Началу и стал мыслить его не вслед, а уже после Фалеса. «Не каждый мыслитель, даже стоящий у истока западноевропейского мышления, есть изначальный мыслитель, то есть мыслитель, мыслящий именно начало. – Пишет Хайдеггер. – Анаксимандр, Парменид и Гераклит – единственные начальные мыслители. Они таковы не потому, что открывают и начинают западное мышление. Мыслители были и до них. Они таковы, потому что мыслят начало».

Далее, основываясь на немногих фрагментах, оставшихся от Анаксимандра, и памятуя о том, чьим учеником он был, попытаемся найти следы влияния Фалеса Милетского или же векторы расхождения с ним.

Мы не встречаем здесь ΰδωρ как первоначало, а, следовательно, в центре философии Анаксимандра находится нечто другое. А именно: . Беспредельное, безграничное, которое «есть всяческая причина всякого рождения и уничтожения» (Плутарх). Представляется несложным найти ту точку, в которой философские пути ученика и учителя расходятся. Анаксимандр (вопреки Фалесу) утверждает: «Вечное движение есть более древнее начало, чем влага, и благодаря ему одни вещи рождаются, другие уничтожаются». Беспредельное определялось философом как «какая-то иная, неограниченная природность».

Насчитывается четыре решения «Анаксимандрова вопроса»: что такое Апейрон?

1. Апейрон представляет собой механическую смесь всех вещей (земли, воды, воздуха, огня), или мигму. Такого взгляда придерживались, в частности, Ириней и Блаженный Августин.

2. Апейрон – это нечто промежуточное между элементами, или метаксю. Так, согласно Аристотелю, Апейрон был нечто средним между водой и воздухом, нечто средним между огнём и воздухом, нечто средним между огнём и водой.

3. Апейрон есть то, что платоновской парадигме получит название хоры (пространства, материи), а у Аристотеля будет названо гюле,, потенциально заключающей в себе все вещи с их бесконечными свойствами.

4. Апейрон неопределим. Это мнение разделяли такие мыслители, как Цицерон, Гален, Секст Эмпирик, Феофраст и другие.

Апейрон, выделяя из себя все вещи, сам остаётся неизменным. Это процесс выделения временного и конечного из беспредельного. Один из сохранившихся фрагментов гласит: «Рождение происходит не через изменение стихии, а через обособление благодаря вечному движению противоположностей». По истечению определённого срока, все вещи возвращаются в Апейрон и поглощаются им. Анаксимандр учил, что это происходит вследствие наказания за вину индивидуального существования. Существование виновно. На всём, что является индивидуальным, лежит печать вины. Разрешение вопроса о сущности этой вины имеет множество интерпретаций. Согласно одной из версий, обособленные вещи виновны в том, что их существование индивидуально, и они отделились от первоосновы. К примеру, С.Трубецкой считал, что «все рожденное, возникшее, все обособившееся от всеобщей родовой стихии виновно в силу самого своего отделения и все умрет, все вернется в нее». Этого же мнения придерживались Ф.Ницше и В.Нестле. Ещё одна версия указывает на неотвратимость наказания в виду радости бытия. Некоторые исследователи считают, что Апейрон несправедлив к космосу в той же степени, в какой космос несправедлив по отношению к Апейрону. А.Лосев полагал, что обособленные вещи приходят в столкновение, вслед за чем – гибнут, то есть, терпят наказание. Другой учёный, Ф.Шлейермахер, полагал, что, являясь причиной всех вещей, вина лежит на самом Беспредельном. Вещи, в свою очередь, искупают вину перманентно порождающего их Апейрона.

Путь от диалектически-символического мышления Фалеса Милетского к Άπειρον, Беспредельному Анаксимандра – это путь от онтики (проблематика сущего и её разрешение в постулате «вода есть основа всего сущего») к онтологии Анаксимандра, в учении которого мы находим гносеологическое различение бытия и сущего. Но здесь мы сталкиваемся с фундаментальной проблемой, на которую указывает Хайдеггер: не смотря на видимое отличие бытия от сущего, бытие мыслилось как сущность сущего; ergo: западноевропейская философия началась с катастрофической ошибки. «То, как первые философы осмыслили вопрос о бытии сущего, стало судьбой, роком для всей западноевропейской философии, т.к. их выбор, их решение этой проблематики заложили основополагающие рамки всего дальнейшего философского процесса», - пишет Александр Дугин. Мы должны отметить, что Хайдеггер отождествлял онтологию (и, соответственно, всю западноевропейскую философию) с метафизикой (также понимаемой в сугубо западном ключе); это пояснение требуется главным образом для того, чтобы отделить хайдеггерианскую метафизику от метафизики Рене Генона (метафизики в традиционалистском контексте): Генон ни в коей мере не отождествлял философию с метафизикой и, тем более, не считал последнюю лишь одним из направлений первой; напротив, философия была для него профанической наукой, тогда как метафизика полагалась знанием универсальных принципов. И, внимание: если Хайдеггер не делал различия между онтологией и метафизикой, то Генон настаивал на том, что онтология представляет собой часть метафизики, которая никогда не заменяет метафизику в целом. А также: «Бытие не является в действительности самым универсальным из всех принципов, как это должно было бы следовать из совпадения метафизики с онтологией», и «метафизика не только не сводится к концепции отношений между различными противоположными и дополняющими друг друга аспектами бытия — будь это такие его особые аспекты, как дух и материя, или, наоборот, такие универсальные аспекты, как «сущность» и «субстанция», — но она не сводится также и к концепции чистого универсального бытия, поскольку она вообще не может быть ни к чему сведена. Метафизику нельзя определить только как «знание о бытии», как это делал Аристотель».

Полный текст...
Новая книга
Валерий Коровин - Третья мировая сетевая война

События
Все книги можно приобрести в интернет-магазине evrazia-books.ru или в офисе МЕД +7(495)926-68-11


Александр Дугин "Путин против Путина", Яуза, 2012


Леонид Савин "Сетецентричная и сетевая война." МЕД, 2011

Мартин Хайдеггер
Александр Дугин. "Мартин Хайдеггер: философия другого Начала", Академический проект, Москва, 2010

Русское время
Русское время. Журнал консервативной мысли, №2, 2010

Португальская служанка
Жан Парвулеско "Португальская служанка", Амфора, 2009

Против либерализма
Ален де Бенуа "Против либерализма. К четвертой политической теории", Амфора, 2009

Сетевые войны
Сетевые войны. Угроза нового поколения, Евразийское движение, 2009

Александр Дугин - Четвёртая политическая теория
Александр Дугин. "Четвёртая политическая теория", Амфора, 2009

Русское время - Журнал консервативной мысли
Вышел первый номер журнала консервативной мысли <Русское Время>

Александр Дугин - Радикальный субъект и его дубль
Александр Дугин. "Радикальный субъект и его дубль". Евразийское движение, 2009

Архив

Прочти по теме

Иудаизм
[ Иудаизм ]

·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Окончание) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы (Продолжение) | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Две большие разницы | Каббала в широком смысле слова - эзотеризм Запада, Каббала в узком смысле слова - иудаистский эзотеризм | 25.07.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (окончание) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот (продолжение) | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Эзотеризм наоборот | Метафизика нации в Каббале | 10.06.2009
·Иудаизм | Сергей Панкин | Другие | Индоевропейское и иудаистское понимание сакрального | 06.04.2009
·Иудаизм | Зеэв-Хаим Лифшиц | Иудейские законы и современность | Баланс традиции и модерна в отдельно взятой личности | 10.07.2007
·Иудаизм | Кризис религиозного сионизма | ''Государство Израиль - локомотив Избав
Тексты offline
Читайте в журнале "Крестьянка" №9 за сентябрь 2008 года

  • Александр Дугин: "Деконструкция Владислава Суркова"
  • Весь архив

    Темы
    · Все категории
    · Культура
    · Политология
    · Традиция
    · Философия
    · Экономика
    Evrazia.org


    Евразийская музыка

    Послушать

    рекламное

    Прочие ссылки